|
|
|
|
 |
|
|||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
|
|
Новости
Мировой кризис для российского банкинга стал своеобразной линией разлома. Между новыми и старыми стратегиями бизнеса, принципами регулирования и реалиями, в которых отныне придется существовать. 2010 год должен стать годом переправы через кризисную стихию. Но, судя по всему, далеко не все перейдут этот Рубикин. Тем паче что паромщиком – опять государство. // Ян Арт, журнал «Промышленник России», декабрь 2009 года О необходимости сокращения поголовья отечественного банкинга говорилось уже давно. Оценки звучали весьма радикально: лишь первые две-три сотни российских кредитных учреждений в полном смысле соответствуют понятию «банк», во всех же прочих случаях – это, по сути, либо брокер, кредитующий чужими деньгами, либо кэптивная финансовая компания, обслуживающая узкие интересы промышленной группы-прародительницы. Однако во мнениях относительно вариантов решения этой проблемы сторонники сокращения расходились: одни были за естественное «отмирание» нежизнеспособных банков, другие – за инициированное сверху укрупнение. Капитальный нажим Кризис стал спусковым крючком второго варианта. В уходящем году был принят закон о повышении с 1 января 2010 г. требования к минимальному капиталу банков до 90 млн. руб. С 2012 г. банковская «минималка» составит 180 млн. руб. Попытки притормозить исполнение этого закона не увенчались успехом: председатель Центробанка России Сергей Игнатьев недавно заявил, что ЦБ не намерен говорить о послаблениях по этой части. Представители Ассоциации российских банков (АРБ) и Ассоциации региональных банков России (АРБР) предлагали ЦБ разрешить банкам с капиталом ниже 90 млн. руб. работать при условии ограничения деятельности в рамках одного федерального округа. Однако это требование так и не прошло. В самом конце ноября тему неожиданно обострил министр финансов России Алексей Кудрин. Он предложил увеличить минимальный капитал банков аж до 1 млрд. руб. и сделать это довольно резко – в течение пяти лет. Соответствующий законопроект Кудрин готов внести через год. Как отметили наблюдатели, заявление Кудрина действительно было
неожиданным. Банковское лобби оно повергло почти что в шок, хотя у него
нашлись и сторонники. Наиболее видимый эффект – резкое уменьшение численности российских
банков. Сам Кудрин полагает, что при миллиардном рубеже в стране останется
лишь половина банков – около 500 кредитных учреждений. Сейчас в стране
действуют 1069 банков. Другие эксперты резко возражают. По мнению президента АРБР Анатолия Аксакова, «насильственная капитализация противоречит законам рынка и конкуренции; это решение представляется алогичным; а когда конкуренции не будет, банкиры станут разговаривать с клиентом через губу, ожидая, пока те сами приползут в банк». Его коллега, шеф АРБ Гарегин Тосунян высказал схожее мнение: «Это отвратительная, бездарная идея». Он считает, что тогда уж лучше честно признаться, что в России пытаются создать «монобанковскую систему». Под знаменем поглощения Как же выглядят меры по увеличению «минималки» в разрезе банковской
статистики? А вот с планкой в 1 млрд. руб. дело обстоит серьёзнее. Сегодня таким капиталом обладают лишь около 240 банков, из них четыре «монстра» имеют собственные капиталы более 100 млрд. руб. (Сбербанк – 809,6 млрд., ВТБ – 563,4 млрд., Россельхозбанк – 113 млрд., Газпромбанк – 111,7 млрд. руб.). При самых оптимистических прогнозах еще примерно столько же банков могут довести свой капитал до миллиарда. Что делать остальным? Тут как раз уже Центробанк готов рассмотреть вариант с территориальными и функциональными ограничениями в деятельности для тех банков, которые «застрянут» между 180 млн. и 1 млрд. В частности, директор департамента банковского регулирования и надзора ЦБ Алексей Симановский об этом уже упомянул. Однако такой подход резко критикуют банковские ассоциации. По мнению Гарегина Тосуняна, «даже при принятии закона о казино была дана отсрочка на его вступление в силу на три года». Идея территориальных ограничений для малых банков, по мнению критиков, очень напоминает идею «игорных зон». В целом же неожиданное заявление Кудрина не выглядит совсем уж неожиданным. Особенно если учесть, что год назад и вице-премьер России Игорь Шувалов говорил о том, что «в России слишком много банков» и о том, что стране нужна «золотая сотня» банковских учреждений. Так что вполне возможно, идея монополизации банковской индустрии имеет куда более глубокие корни. В конце концов, большевики тоже начинали с почты, вокзалов и банков… Налетай – подешевело Впрочем, пока государственные мужи решают проблемы банковского поголовья на глобальном уровне, оно вполне успешно сокращается де-факто. За последние годы закрылось более сотни банков. Целый ряд приобретён более крупными «коллегами». И хотя формально многие банки еще числятся самостоятельными, на деле речь явно идёт о перспективе серии слияний. Например, не слишком понятна судьба банков, санированных Агентством по страхованию вкладов (АСВ), в капитале которых агентство и осталось («Петровский», Губернский Банк «Тарханы» и «Российский капитал»). Понятно, что управление банками – для госучреждения функция несвойственная, и в будущем агентство подберёт им новых инвесторов. Скорее всего, ими окажутся банковские группы. Некоторые из них сейчас как раз в состоянии переваривания более ранних поглощений. Например, группа Societe Generale, контролирующая Росбанк, BSGV, «Дельта-кредит» и Русфинансбанк, вполне возможно, сольёт свою небольшую империю или её часть в единую структуру. По данным группы M&A Online, в первой половине этого года в финансовой отрасли России было заключено 50 сделок по слиянию и поглощению. Эксперты полагают, что вступление в силу планки в 90 млн. руб., равно как и «угроза» планки миллиардной, резко подстегнёт в новом году эти процессы. Причём в «пожарном» режиме: сегодняшние собственники малых банков, отчаявшись ждать повышения цен, будут готовы продавать банки «по дешёвке». Впрочем, все уже началось. По данным портала Bankir.Ru, цена покупки
мелкого московского или петербургского банка снизилась за год с $6 млн. до
$4,5 млн. – более чем на 20%, а цена покупки малого регионального банка – на
50%. Как считать будем? Ещё один, как ныне принято выражаться, тренд, вновь реанимированный в ЦБ,
– продвижение к мировым стандартам регулирования. Несмотря на то что в
основу отечественных норм банковского регулирования давно легли принципы
Bazel II, российская система регулирования и отчетности по-прежнему
эксклюзивна. Минусы расхождения между российскими и международными стандартами регулирования и отчётности очевидны. Во-первых, возникают проблемы с оценкой и приобретением российского банковского бизнеса западными инвесторами. Во-вторых, проблемы в совместном ведении дел (синдицированные кредиты, инвестирование и т.д.). В-третьих, определённая дезориентация российского банковского персонала, не «на все сто» умеющего работать по международным стандартам. Возможно, эти минусы не критичны. До кризиса, несмотря на разницу в
стандартах, западные инвесторы на российский рынок бодро приходили, покупали
и кредитовали. Но то было на рынке растущем, жирном, прямо-таки сочащемся
лёгкими деньгами. Тут уж любой стандарт не мешает: прибыль прежде всего. Но
будет ли так на рынках 2010–2012 годов? Скорее всего, многие инвесторы
перейдут в разряд консерваторов. В целом ситуация со стандартами напоминают «проблему Бреста», где пассажиры и грузы теряют по 5-6 часов из-за перестановки вагонов с западных колёс на отечественные. Как известно, во всём мире ширина железнодорожной колеи сделана по одному стандарту, а в России она соответствует ширине шага императора Николая Павловича. Понятно, что издержки на это «переобувание» за 150 лет накопились миллиардные. Однако это сравнение оспаривается некоторыми экспертами. Они полагают, что мировой кризис показал недостатки западных стандартов регулирования и России следует как минимум подумать, перенимая международные нормы. Скорее всего, в новом году спор «славянофилов» и «западников» по этому поводу активно продолжится. Возможен ли кредитный ренессанс В чем позиции различных экспертов и участников рынка схожи, так это в оценках перспектив кредитования. Практически все отмечают: в 2010 г. объёмы кредитования – как розничного, так и корпоративного – будут расти. «Уже последние два месяца этого года показывают небольшой, но устойчивый рост кредитования, – говорит Яков Лившиц, генеральный директор холдинга 123Credit.Ru. – Можно ожидать, что в будущем году этот рост будет продолжаться по экспоненте, хотя, конечно, и не вернётся к темпам 2006–2007 годов». Принципиальный момент: кризис сыграл и положительную роль, «подвинув» банки в сторону кредитования малого и среднего бизнеса. Эксперты отмечают, что практически все российские банки либо обзавелись линейками кредитных продуктов для МСБ, либо обновили их. Ложка дёгтя здесь – принятое правительством решение вернуться к старым нормам обложения бизнеса в размере 34%. Хоть и отодвинутое лоббистскими усилиями Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) на два года, это решение дамокловым мечом висит над процессами выхода малого бизнеса из тени. И, полагают многие, может осложнить зарождающееся, по сути, кредитование МСБ. «Конечно, это осложнит ситуацию, – считает Сергей Лягин, заместитель председателя правления Инвестторгбанка. – Только-только мы стали выходить из тени… Надеюсь лишь, что, с учётом посткризисного состояния экономики, срок возвращения к прежнему налоговому бремени всё же передвинут еще раз». Но и в кредитных процессах видны расхождения позиций. Правительство требует от банков дешёвых и доступных кредитов. И хотя ставки по ссудам потихоньку снижаются, до указанных премьер-министром России Владимиром Путиным 7-8% еще очень далеко. Особенно это актуально для ипотеки, где размер кредитной ставки в наибольшей степени определяет реальность и доступность кредитов. По данным Евгения Богомольного, заместителя председателя Комитета по собственности Госдумы России, сегодня на ипотеку приходится примерно 5% всех сделок с жильём, в то время как год назад было примерно 15%. На скорый возврат к прежним объёмам рассчитывать явно не приходится. Тем паче что у банков больше нет «длинных» денег. Во всяком случае – у коммерческих. И вот здесь многие эксперты считают, что позитивную роль в решении проблемы могло бы сыграть государство. Только не понуканиями, а реальными подвижками. Как полагает тот же Богомольный, «для этого нужна политическая воля и решение государства»: «Зачем призывать коммерческие банки снижать ставки и заставлять их это делать, что называется, «через колено»? Достаточно обязать госбанки выдавать кредиты под низкий процент, и рынок сам отреагирует, без всяких понуканий». Нагрузка под елкой …Однако «основной вопрос» работы российского банкинга в 2010 году все же заключается не в темпах наращивания упущенного и даже не в уровне ставок. Груз «плохих долгов» по-прежнему висит на шее банков камнем, способным утянуть за собой всю индустрию (за исключением госбанков). И изменений нет. Если по состоянию на 1 июля совокупная просрочка по корпоративным
кредитам составляла 616,7 млрд. руб., то на 1 сентября она равнялась уже
741,3 млрд. руб. Просрочка физических лиц за тот же период выросла с 211,4
до 227,8 млрд. руб. Причём тут опять возникает тема различий отечественных и
западных стандартов. По отечественным нормативам «плохим долгом» считается
лишь та часть кредита, выплата которой задержана должником. По западным –
вся сумма кредита, по которому есть просрочка (исходя из логики, что коль
скоро должник не платит часть, то резко вырастает риск невозврата всей
ссуды). Соответственно, реальный объём действительно «плохих долгов»
оценивается в России на сумму 3-5 трлн. руб. «Мы видим, что предложенные поправки могут негативно сказаться на долгах перед банками, – полагает Владимир Сенин, член Комиссии РСПП по банкам и банковской деятельности. – Например, срок для финансового оздоровления – 5 лет. Мы считаем, что при сегодняшней экономической ситуации такой срок не просто нереален, он вреден. Как должнику, так и кредитору. Фактически должник в течение пяти лет будет свободен от тех обязательств, которые он несёт перед кредитором. Далее, при назначении административного управляющего предлагается проводить по рекомендации должника без учёта мнения кредитора. Что также выглядит несколько странно. Тот субъект, который не смог вернуть одолженные средства, будет рекомендовать кандидатуру человека, который должен их вернуть. Нам кажется, что правильнее делать это совместно. Третий вопрос касается планов финансового оздоровления. По закону они должны формироваться без учёта мнения основной массы кредиторов. Мы сильно сомневаемся, что тот менеджер, который управлял организацией или предприятием и в силу объективных или субъективных причин оказался в тяжелой ситуации, самостоятельно сможет составить эффективный план выхода из своего кризиса и рассчитаться по долгам. Поэтому кредиторам хотелось бы в этом процессе тоже принимать участие». По мнению Сенина, РСПП – «структура, которая во многом отражает интересы
и той и другой стороны и объективно стремится к достижению взвешенной
позиции, поскольку испытывает давление со стороны и кредиторов и должников».
* По данным ЦБ РФ.
Журнал «Промышленник России», декабрь 2009 16.12.2009 |
|||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
|
|
|
| ||